Попал в бабье царство. Одна почту не может послать по имейлу, дело всей жизни, наконец-то начали печатать. Другая постель постелить за собой в 16 лет не может. Третья пока на 300 тыс. евроремонт не сделает, у неё стресс не пройдёт. Всегда есть возможность делать главное. Я думал, главным для меня было, остров в море, что я всем должен, грузчицкая подработка, а оказывается, главным для меня было всегда только это, что этот человек сейчас по лицу ударит и надо уметь сказать что-то такое, что всех остановит. И для этого сначала надо кинуться в жизнь как в омут, а потом в смерть как в избавленье, папа и мама, болгарская и русская ветви, перекрестившись.
В сущности, жизнь прошла, я труп, вот, почитайте, две книги, «Гражданство» и «Как у меня всё было». Это я говорю на острове Большой Советский в Северном Ледовитом океане скинхедовым скинхедам и талантливым ученицам, а тогда они меня, или погубят, или полюбят. Но на самом деле, дело не во мне и даже не в поле от Франции до Канады. Вот, мамы кричат детям, «Ксюша, куда ты», пока папа в офисе работает на имейле, на улице под спиленным тополем, патриархом Старых Мытищей, в голосе есть уже всё исповедание веры, его густоте и тоне, как у птицы. Для меня это не спасенье, потому что я видел как люди мочатся в карман друг другу. Спасеньем было всё построить. Получилось или не получилось? 
Да вы знаете, может быть и получилось. Я не знаю, да я и не должен знать. Я должен молчать. Уже начинается другое. Божественные ответы. Слова сами себя говорят. Мамы сами себя любят как торжественную возможность возобновленья рода. Папы запутались немного. Или все – люди, или не одного человека. Дети в духе. Корректуры сами посылаются по имейлу и во сне исправляются как надо, потому что парки, музы, гении, лары, декабриски, меценаты, братья устали смертельно тащить службу за себя и за того парня в третьем поколенье, дедушкам велели идти и умирать молча, на войне и на зоне, они шли и умирали, отцы даже не знали, зачем они живут после смерти Бога, дети взалкали, что несчастье – счастье.
Если вы уберёте чудо из жизни, говорю я талантливым ученицам и скинхедовым скинхедам на острове Большой Советский в Северном Ледовитом океане, то вы увидите как всё умирает, и тогда чудом будете вы – зреньем. Дальше надо отдавать как-то. Ясно, что увидят то, что знают. Тусовка видит тусовку, а нетусовку она не видит. А мне какая разница, каждый живёт в то, что он знает и видит, в Ксюшу, в почту на имейле, в работу. Работают пильщики в феврале, благоустраивают центральную улицу Старых Мытищей от экологии и зеленстроя. Мёртвые тополи валят, а живые оставляют, если вы заплатите деньги, то и живые свалят. Потому что у соседки Гойи Босховны Западловой глюки, что на неё упадут все деревья, таковы её взаимоотношенья с Богом. 
Весна, растворяются дали, собачьи свадьбы. Год как кошка Бегемотова Даша, вокруг которой сгруппировалась звездою одна такая собачья свадьба, протекшая на участок возле одного неблагополучного одноэтажного дома на четыре квартиры, последнего в Старых Мытищах, опубликовывает в Мюнхене повесть «Взалкавшие» в местном русскоязычном журнале, написанную прошлым летом на острове Большой Советский в Северном Ледовитом океане. И шлёт исправленья по имейлу у себя под сливой на участке, которую мы пересадили с дочкой 6 лет назад из больничного сада, когда въехали в эту квартиру. А Гойя Босховна Западлова бегала под окнами и визжала, я всё делаю, а всем по херу. Родинова Мария, которая, правда, всё делает и устала настолько, что руку поднимет, а опустить забудет, так она и висит в воздухе как Хритос распятый, не может справиться с простым заданьем, жирным кеглем выделить исправленья в тексте, чтобы редактор мог через неделю послать диапозитивы в лету.
Вот я про это, собственно, скинхедовы скинхеды и талантливые ученицы. Говорю я на острове Большой Советский в Северном Ледовитом океане. Где-то должна быть точка, в которой всё получилось. Традиция назвала её Богом. Ксюшина мама на центральной улице Старых Мытищей видит её Ксюшей. Ей всё равно, будет Ксюша бить по лицу или Ксюшу, как будто нельзя прожить без поставленных на ребро вопросов. Это будет значить, что мы их сбрасывает на своих детей, на Ксюшу. Вот почему у нас такие птичьи глубины и колена в простых буквах. Потому что мы не можем, болгарский папа и русская мама, а они может быть смогут. Мы животные, они люди, разве не красиво?
Говорю я скинхедовым скинхедам и талантливым ученицам на острове Большой Советский в Северном Ледовитом океане, возле дома лётчиков, где живут ихний тысяченачальник, и я, с которым я на ножах, потому что оскорбил его папу перед смертью на будущий год. В школе для одарённых детей в Беляево 10 лет назад в мегаполисе с населеньем средней европейской державы, в котором живут арендаторы, а вокруг мегаполиса поле от Франции до Канады, в котором живут приживалки для вертикали власти. Разве не красиво? А какая разница? Что мы будем считаться? У кого она получилась? У Ксюши, у её мамы на центральной улице Старых Мытищей, у Соловья, у Соловьихи, у Родиновой Марии, у Даши Бегемотовой кошки? Корректура летит по имейлу, и пока летит в то же время исправленья подчёркиваются жирным кеглем, чтобы диапозитивы поспели в срок.